Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Blue Moon-1999
 
 
  
 

Blue Moon-1999
 
  
 
 
  
 


"Richard was an Alpha Werewolf. It was his only serious flaw. We"d broken up after I"d seen him eat someone."
Still, you never forget your ex-fiance. And when the call came at three in the morning, I thought for a moment it was him. It wasn"t. It was his brother. And it wasn"t good news. Apparently, the former love of my life had gotten himself thrown in jail for assaulting a woman. Since I make my living as a preternatural expert, I tend to believe almost anything"s possible. But though he may be one of the monsters, Richard would never harm a woman. So here I am in the wilds of Tennessee, Anita to the rescue. I"ve gotten just a few days to spring Richard and find out who framed him- and why. There"s a full moon coming, and if my werewolf love is still behind bars when it rises, he"ll be facing a lot worse than an assault charge...

Голубая луна-2003

Внимание! Апогей оформительского уродства!!!

 
  
 


'Ричард - вервольф альфа. Это его единственный недостаток. Мы расстались, после того как я увидела, как он кое-кого съел.'
Тем не менее, вы никогда не забудете бывшего жениха. И когда в три утра раздался звонок, на мгновение я подумала, что это он. Это был не он. Это был его брат. И это были плохие новости. Похоже, бывшая любовь моей жизни угодила в тюрьму по обвинению в изнасиловании женщины. С тех пор, как я стала экспертом по противоестественному, я начинаю верить, что возможно почти все. Но, даже будучи одним из монстров, Ричард никогда бы не причинил вреда женщине. Итак, я в Теннесси, Анита приходит на помощь.
У меня только несколько дней, чтобы освободить Ричарда и выяснить, кто его подставил и почему. Полнолуние уже скоро, и если мой любимый вервольф будет за решеткой, когда луна взойдет, это будет по многим причинам гораздо хуже, чем обвинение в нападении:




Глава 1

Мне снилась хладная плоть и простыни цвета свежей крови. Телефонный звонок разбил сон на осколки, проблески - мимолетный взгляд темно-синих глаз, скользящие по мне руки, его волосы, падающие мне на лицо дразнящим, душистым облаком. Я проснулась в своем собственном доме, за мили от Жан-Клода с ощущением прикосновения его тела. Нашарила трубку на столике рядом с кроватью и выдохнула:
- Алло:

- Анита, это ты?
Это был Дэниел Земан, младший брат Ричарда. Дэниелу было двадцать четыре. Ричард когда-то был моим женихом, до тех пор, пока я не предпочла ему Жан-Клода. А когда спишь с другим, это вносит определенные коррективы в семейные планы. И я винила в этом себя, а не Ричарда. Это воспоминание было единственным, которое нас еще связывало.

Я покосилась на светящиеся в темноте часы у кровати. Три часа, десять минут утра.
- Дэниел, что стряслось?
Никто не звонит в глухую полночь, чтобы сообщить мне хорошие новости.
Он глубоко вздохнул, как будто готовясь к следующему броску.
- Ричард в тюрьме.
Я села, простыни сбились почти в узел у моих колен.
- Что ты сказал?
Я вдруг совершенно проснулась, сердце колотилось, адреналин лез из ушей.

- Ричард в тюрьме, - повторил он.
Мне снова захотелось переспросить. Вместо этого я спросила:
- За что?
- Попытка изнасилования, - ответил он.
- Что?
Дэниел повторил. Во второй раз смысла в этом не прибавилось.
- Ричард у нас последний бой-скаут, - сказала я, - я бы больше поверила в убийство, чем в насилие с его стороны.

- Сдается мне, это комплимент, - сказал он.
- Ты знаешь, что я имею в виду, Дэниел. Ричард никогда бы не сделал ничего такого.
- Согласен, - сказал он.
- Он в Сент-Луисе? - спросила я.
- Нет, все еще в Теннеси. Он закончил свои дела на счет получения степени мастера, и его арестовали в тот же вечер.

- Расскажи, что произошло.
- Я точно и не знаю, - сказал он.
- Что ты имеешь в виду? - спросила я.
- Они не разрешили мне увидеться с ним, - сказал Дэниел.
- Это еще почему?
- Мама ходила к нему, но они не разрешили пройти всем.
- У него есть адвокат? - спросила я.
- Он говорит, что адвокат ему не нужен, и он ни в чем не виноват.

- За решеткой полно невиновных, Дэниел. Ему обязательно нужен адвокат. Получается, что его слово против слова женщины. И если она местная, а он - нет, то у него проблемы.
- У него и так проблемы, - сказал Дэниел.
- Черт!
- Это еще не самое плохое, - сказал он.
Я сбросила одеяло и встала, сжимая трубку.
- Говори.
- В этом месяце будет голубая луна, - сказал он очень спокойно, без объяснений, но я все поняла.

Ричард - вервольф альфа. Он вожак местной стаи, и это его единственный изъян. Мы расстались после того, как я увидела, что он кого-то ест. Это заставило меня кинуться в руки Жан-Клода. То есть я сбежала от оборотня к вампиру. Жан-Клод - мастер вампиров Сент-Луиса. Он определенно не более человек, чем Ричард. Я знаю, что особенно нечего выбирать из кровопийцы и поедающего сырое мясо, но у Жан-Клода после трапезы по крайней мере не застревали куски между клыками. Маленькое, но ощутимое различие.

Голубой луной обычно называли второе полнолуние в месяце. Луна в общем-то не становилась голубой, но такое поэтическое название пошло от старой присказки - 'однажды при голубой луне'. Такое случается примерно раз в три года. Был август, и до второго полнолуния оставалось всего пять дней. У Ричарда был отличный контроль, но я еще не слышала ни об одном оборотне, кто бы смог справиться с превращением в полную луну. И не имеет значения, в какое животное вы превращаетесь, ликантроп есть ликантроп. Полнолуние властвует над ними.

- Мы должны вытащить его из тюрьмы до полнолуния, - сказал Дэниел.
- Да, - ответила я.
Ричард скрывал, кем он был. Он преподавал в школе. И если бы там узнали, что он оборотень, он потерял бы работу. Конечно, дискриминация больных незнаконна, особенно, если заболевание так трудно передается, как ликантропия, но тем не менее, она была. Никто не хотел, чтобы их детишек учил монстр. И единственный в семье Ричарда, кто знал его секрет, был Дэниел. Родители были не в курсе.

- Дай мне номер, по которому с тобой можно связаться, - попросила я.
Он продиктовал номер.
- Ты займешься этим? - спросил он.
- Да.
Он вздохнул:
- Спасибо. Мама всех поставила на уши, но это не помогает. Нужно, чтоб здесь был кто-то, кто понимает эту систему.
- Я попрошу кого-нибудь из знакомых позвонить тебе и сообщить имя хорошего адвоката из тех мест до того, как я приеду. Может, у вас получится договориться о залоге.
- Если он согласится встретиться с адвокатом, - сказал Дэниел.
- Он совсем дурак? - спросила я.
- Он думает, что раз правда на его стороне, то этого достаточно.

Это действительно было похоже на Ричарда. На самом деле была не одна причина, почему мы разошлись. Он полагался на идеалы, которые не работали даже тогда, когда были в моде. Действительно, правосудие и американский путь - все это определенно не работало в случае с правоохранительной системой. Деньги, власть и удача - вот что здесь действовало. Или желательно было иметь на своей стороне кого-то, кто был частью системы.

Я - палач для вампиров. У меня есть лицензия на охоту и убийство вампиров в случае постановления суда. Лицензия действовала в трех штатах. Теннеси в это число не входил. Но копы, как правило, относятся к истребителям лучше, чем к обычным штатским. Мы рискуем жизнью и обычно на нашем счету больше убийств, чем у них. Конечно, убийств вампиров, а некоторые не считают их за настоящие убийства.

- Когда ты сможешь приехать? - спросил Дэниел.
- У меня есть еще дела, которые нужно закончить здесь, но буду уже сегодня до обеда.
- Надеюсь, что ты вправишь мозги Ричарду.

Я встречалась как-то с их мамочкой, больше чем один раз, поэтому я сказала:
- Странно, что у Charlotte не получилось вправить ему мозги.
- А откуда, как ты думаешь, у него этот бзик - 'правда освободит тебя'? - спросил Дэниел.
- Великолепно, - сказала я, - скоро приеду, Дэниел.

- Мне пора, - он повесил трубку так внезапно, как будто боялся, что кто-то его застукает. Возможно, мамочка вошла в комнату. У Земанов было четыре сына и дочь. Все сыновья были ростом шесть футов и выше. Дочь - только чуть ниже. Все были совершеннолетние. И все до смерти боялись своей матери. Не буквально боялись, но Charlotte Земан была настоящей главой семьи. Всего один обед в кругу их семьи, и я твердо это усвоила.

Я положила трубку, включила лампу и начала собираться. Пока я бросала вещи в чемодан, мне вдруг пришло в голову задаться вопросом, какого черта я это делаю. Я могла бы сказать, что это было из-за того триумвирата силы, частью которого был Ричард, и в который Жан-Клод превратил нас троих. Мастер вапир, Ульфрик - или вожак волков, и некромант. Я была некромантом. Мы были связаны так крепко, что иногда случайно врывались в сны друг друга. А иногда и не случайно.

Но я мчалась на помощь не потому, что Ричард был нашим третьим. Как никому другому, я могла признаться хотя бы самой себе, что я все еще любила Ричарда. Не так, как Жан-Клода, но так же всерьез. Он был в беде, и я должна была помочь ему, если только смогу. Просто. Сложно. Больно.

Интересно, что подумает Жан-Клод, когда узнает, как я бросила все и кинулась спасать Ричарда. На самом деле это не имело значения. Я собиралась, и да будет так. Но я не могла отделаться от мысли, как это заставит моего возлюбленного вампира себя чувствовать. Его сердце не всегда билось, но его все еще можно было разбить.
Любовь - отстой. Иногда чувствуешь, что все отлично. А иногда это просто еще один способ истечь кровью.

Глава 2

Я сделала несколько звонков. Моя подруга, Кэтрин Мэйсон-Жилетт была адвокатом. Она часто помогала мне делать заявления в полиции по поводу трупов, которым я помогла отправиться на тот свет. И пока - ни одного задержания. Даже попытки. Как так вышло? Я врала.
Боб, муж Кэтрин, поднял трубку после пятого звонка. Голос был сонный, его едва можно было узнать. Только по басовитому рычанию я поняла, кто из них подошел к телефону. Никто не просыпается изящно.

- Боб, это Анита. Мне нужно поговорить с Кэтрин. По делу.
- Ты в полицейском участке? - спросил он. Видите, он меня знал!
- Нет, на этот раз мне не нужен адвокат.
Он не стал задавать вопросов, и просто сказал:
- Даю тебе Кэтрин. И если ты думаешь, что мне совсем не интересно, то ты ошибаешься. Кэтрин удовлетворит мое низменное чувство любопытства после того, как ты повесишь трубку.
- Спасибо, Боб, - сказала я.
- Анита, что случилось? - голос Кэтрин звучал нормально. Она была адвокатом по уголовным делам в частной фирме. Ее часто будили в поздние часы. Она этого не любила, но справлялась с этим хорошо.

Я рассказала ей новости. Она знала Ричарда, и он ей очень нравился. И она не понимала, какого дьявола я бросила его ради Жан-Клода. Но пока я не могла рассказать ей о том, что Ричард - оборотень, объяснить было трудновато. Черт, даже если опираться на этот факт, все равно это сложно объяснить.

- Carl Belisarius, - сказала она, когда я закончила, - он один из лучших адвокатов в том штате. Я знаю его лично. Он не так осторожен в выборе клиентуры, как я. У него есть несколько клиентов из числа известных уголовников, но он хорош.

- Можешь с ним связаться и попросить его начать работать по этому делу? - спросила я.
- Тебе нужно разрешение Ричарда на это, Анита.
- Я не могу уговорить Ричарда взять другого адвоката, пока не увижу его. А время очень дорого, Кэтрин. Сможет Belisarius хотя бы запустить машину?
- Ты уверена, что у Ричарда уже есть адвокат?
- Дэниел упоминал, что он отказался видеться со своим адвокатом, так что думаю, да.
- Дай мне номер Дэниела, и я посмотрю, что смогу сделать, - сказала она.
- Спасибо, Кэтрин, правда.

Она вздохнула:
- Я знаю, что ты полезешь решать самые сложные проблемы за любого из своих друзей, ты надежный человек. Но ты уверена, что здесь твои мотивы чисто дружеские?
- Что ты имеешь в виду?
- Ты все еще любишь его, правда?
- Без комментариев, - сказала я.
Кэтрин мягко рассмеялась.
- 'Без комментариев'. Ты у меня не под следствием, дорогая.
- Это ты так говоришь, - сказала я.
- Ладно, посмотрим, что я смогу сделать. Дай мне знать, когда доберешься туда.
- Дам, - сказала я.

Я положила трубку, и затем сразу позвонила на свою основную работу. Убийство вампиров - это так, побочное занятие. Я поднимала мертвых и работала на Аниматорс, Инк., первую в стране фирму, занимавшуюся поднятием зомби. Так же у нас были самые высокие доходы. Отчасти заслуга в этом принадлежала нашему боссу, Берту Во. Он мог делать деньги из воздуха. И ему не нравилось, что моя помощь полиции в расследовании противоестественных убийств отнимала у меня все больше и больше времени. Само собой, он не придет в восторг от моего отъезда из города на неопределенное время по личным делам. И я была рада, что час был неурочный, в офисе его нет, и он не сможет наорать на меня лично.

Если Берт так и будет давить на меня, я просто уйду, чего мне бы не хотелось. Мне необходимо поднимать зомби. Это не было похоже на мускул, который атрофируется, если не использовать его. Это была врожденная способность. И если бы я не делала этого, моя сила изливалась бы сама по себе. Как-то в колледже один из преподавателей покончил с собой. Дня три никто так и не обнаружил тело, а за это время обычно душа покидает его. И однажды ночью, труп притащился в мою комнату в общежитии. Моя соседка съехала на следующий же день. У нее начисто отсутствовала тяга к приключениям.

Так или иначе, я бы поднимала мертвых. Выбора у меня не было. У меня была достаточная известность, чтобы пуститься в свободное плаванье. Но мне нужен был менеджер, только тогда это бы получилось. И проблема была в том, что уходить из фирмы мне не хотелось. Некоторые сотрудники были в числе моих лучших друзей. Кроме того, за год и так случилось столько перемен, что еще одну я бы не перенесла.

Я, Анита Блейк, бич бессмертных, человек, на чьем счету убитых вампиров больше, чем у любого другого истребителя в стране, встречаюсь с вампиром. В этом была прямо-таки поэтичная ирония.

В дверь позвонили. Звонок заставил мое сердце прыгнуть к горлу. Звук был самым обычным, но не в 3.45 утра. Я оставила почти собранный чемодан на не застланной постели, и пошла в гостиную. Моя белая мебель стояла на великолепном восточном ковре. Пестрые подушки таких же ярких цветов были в беспорядке раскиданы по дивану и креслу. Мебель была моей. Ковер и подушки подарил мне Жан-Клод. Его вкус всегда был лучше моего. К чему спорить?

В дверь снова позвонили. Это заставило меня вздрогнуть без причины, кроме той, что звонящий был настойчив, час был поздний, а я и так уже была на нервах из-за новостей про Ричарда. Я подошла к двери со своим любимым стволом, девятимиллиметровым браунингом, в руке, направленным пока в пол. Я была почти у двери, когда поняла, что на мне нет ничего, кроме ночнушки. Пистолет, но никакого халата. Мои приоритеты налицо.

Так я и стояла босая на дивном ковре, рассуждая, вернуться ли за халатом или за джинсами. За чем-нибудь. Если бы на мне была одна из моих обычных необъятных футболок, я бы открыла дверь. Но я была в черной атласной сорочке на тоненьких лямочках. Она доходила почти до колен. Один размер для всех. Она скрывала все, но не вполне подходила под определение одеяния для открывания дверей. Черт с ним.
Я спросила:
- Кто там?
Плохие парни обычно не звонят в дверь.
- Это Жан-Клод, ma petite.

У меня отвалилась челюсть. Даже плохой парень удивил бы меня меньше. Что он здесь делает? Я поставила браунинг на предохранитель и открыла дверь. Атласная сорочка была подарком от Жан-Клода. Он видел меня и без нее. Так что халат нам был не нужен.

Я открыла дверь, и за ней стоял он. Это было похоже на то, словно я - факир, который срывает занавес, и перед вами предстает его прекрасный помощник. От его вида у меня перехватило дыхание.

Его рубашка была обычной формально-консервативной, с застегнутыми манжетами и простым воротом. Она была красного цвета, а воротник и манжеты - темного, атласно-алого. Остальные части были почти прозрачные, так что его руки, грудь и талия были видны сквозь красную ткань. Черные волосы волнами падали на плечи и казались темнее на фоне красной рубашки. Даже его темно-синие глаза выглядели ярче в соседстве с красным. Это был мой любимый цвет на нем, и он это знал. Он продел красный шнур вместо ремня к черным джинсам, и шнур спадал с одной стороны бедер. Черные кожаные сапоги обтягивали его длинные стройные ноги от носков почти до паха.

Когда я была далеко от Жан-Клода, далеко от его тела, его голоса, я могла смущаться и чувствовать себя неловко из-за того, что встречалась с ним. Когда я была далеко от него, я могла уговорить себя не думать о нем - почти. Но никогда, если он был рядом. Когда я была с ним, моя душа уходила в пятки, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не лепетать 'О, Боже мой!'.

Справившись с собой, я сказала:
- Выглядишь, как обычно, эффектно. Только вот что ты тут делаешь в ночь, когда я просила тебя не приходить?

Что мне хотелось сделать - это броситься и обвиться вокруг него плащом, и чтобы он перенес меня через порог, как вцепившуюся обнимающуюся обезьянку. Но этого делать я не собиралась. В этом было маловато чувства собственного достоинства. И потом, меня начинало пугать, как сильно я его хочу, - и как часто. Он был для меня новым наркотиком. И дело было не во власти вампира. Это было старое доброе вожделение. Но это все еще пугало меня, и поэтому я установила некоторые ограничения. Правила. И он следовал им... большей частью.

Он улыбнулся, и эта улыбка могла вызвать трепет и любви, и ужаса. Улыбка рассказывала обо всех его порочных мыслях, о том, что двое могли бы делать в темной комнате, наполненной запахом дорогих духов и разгоряченных тел - теми ароматами, которые источают простыни. Его улыбка не вгоняла меня в краску, пока мы не начали заниматься любовью. Иногда ему достаточно было улыбнуться, чтобы жар пробегал по моей коже, словно мне было вновь тринадцать, а он - моя первая любовь. Он думал, что это очаровательно. А меня это выводило из себя.

- Сукин ты сын, - ласково сказала я.
Улыбка стала еще шире.
- Наш сон прервали, ma petite
- Так и знала, что ты не случайно в моем сне, - сказала я. Получилось неприязненно, и я порадовалась. Потому что легкий аромат его одеколона овевал мое лицо, словно знойный летний ветер. Экзотический, с еле заметным намеком на запах цветов и специй. Иногда я почти ненавидела стирать свои простыни из-за страха, что пропадет этот неповторимый аромат.

- Я просил надевать мой подарок, чтобы ты мне снилась. Ты знала, что так и будет. И ты скажешь неправду, если начнешь спорить. Можно, я войду?

Его так часто приглашали в этот дома, что он мог переступить мой порог без дополнительных приглашений, но для него это была игра. Как формальное подтверждение того, что каждый раз, когда он переступает порог, я хочу его. Это и раздражало, и доставляло мне удовольствие, как многое в Жан-Клоде.
- Ты тоже можешь войти.

Он вошел, за ним я. Я заметила, что его черные сапоги были зашнурованы сзади от пят до самого верха. Джинсы сидели так гладко, что можно было не гадать относительно одежды под ними.
Не оборачиваясь, он сказал:
- Не ворчи, ma petite. Ты вполне способна преградить мне путь в свои сны, - он повернулся, и глаза его были наполнены темным светом, - ты приглашала меня более радушно, чем только с распахнутыми объятьями.

Я покраснела уже во второй раз за последние пять минут.
- Ричард в тюрьме, в Теннеси, - сказала я.
- Я знаю, - ответил он.
- Знаешь? - спросила я, - как это?
- Их Мастер города позвонил мне. Он был очень напуган, что я могу подумать, будто это его рук дело. Его способ разрушить наш триумвират.
- Если бы он хотел уничтожить нас, это было бы обвинение в убийстве, а не попытка изнасилования, - сказала я.

- Точно, - сказал Жан-Клод и рассмеялся. Его смех скользнул по обнаженной коже, как мой личный ласковый ветерок, - кто бы ни обвинил нашего Ричарда, он его близко не знал. Я бы скорее поверил в то, что Ричард убийца, чем насильник.
Это были почти мои слова. Почему-то мне стало жутковато.
- Ты поедешь в Теннеси?
- Мастер, Колин, запретил мне появляться на своей земле. Так что это было бы явным проявлением агрессии, если не объявлением войны.
- Почему ему не все равно? - спросила я.

- Он боится моей силы, ma petite. Точнее - нашей силы, вот почему он сделал персоной нон грата на своей территории и тебя тоже.
Я уставилась на Жан-Клода.
- Надеюсь, ты шутишь. Он запретил нам обоим помочь Ричарду?
Он кивнул.

- И после этого, он ждет, что мы поверим, будто он ни при чем? - спросила я.
- Я верю ему, ma petite.
- Ты можешь сказать, что он не врал, всего лишь услышав его по телефону? - спросила я.
- Некоторые вампиры в ранге мастера могут солгать другому мастеру, но я не думаю, что у Колина достаточно для этого силы. Правда, это не то, почему я верю ему.

- Тогда почему?
- Последний раз, когда мы с тобой появились на территории другого вампира, мы обошлись с ней круто.
- Она пыталась нас убить, - сказала я.
- Формально, - сказал он, - она освободила всех ради тебя. Тебя же она хотела сделать вампиром.
- А я говорю, она пыталась меня убить.
Он улыбнулся:
- О, ma petite, ты ранишь меня в самое сердце.
- Вздор! Не может этот Колин действительно думать, что мы оставим Ричарда гнить в тюрьме.
- Он может отказать нам в безопасном проезде, - сказал Жан-Клод.

- Из-за того, что мы уже убили одного мастера на его территории? - спросила я.
- Ему не нужны основания для отказа, ma petite. Он может просто отказать.
- Как вы, вампиры, хоть о чем-нибудь договариваетесь?
- Не спеша, - ответил Жан-Клод, - и помни, ma petite, у нас есть время, чтобы быть терпеливыми.
- Ну, а у меня времени нет, и у Ричарда тоже.
- У вас могла бы быть вечность, если бы вы оба приняли четвертую метку, - сказал он совершенно спокойно, нейтрально.

Я покачала головой.
- Мы с Ричардом ценим то немногое, что осталось в нас от людей. Да и в задницу твою вечность, четвертая метка не сделает нас бессмертными. Она будет просто означать, что мы проживем столько же, сколько ты. Тебя труднее убить, чем нас, но не настолько труднее.
Он сел на диван, подогнув под себя ноги. Положение было не самым удобным, учитывая, сколько на нем было кожи. Возможно, сапоги были мягче, чем они казались. Нда.

Он положил локти на спинку дивана, прогнувшись в спине, от чего его грудь проступила четче. Простая красная ткань полностью обтянула его и не оставила места для воображения. Соски проступили через тонкую материю, а его крестообразный ожог казался кровавым.

Он подался вперед, опершись руками на диван, как русалка на камне. Я подумала, что он вот-вот начнет дразнить меня или прошепчет что-нибудь сексуальное. Вместо этого, он сказал:
- Я решил сказать тебе о заключении Ричарда лично, - он пристально разглядывал мое лицо, - я подумал, что это может тебя расстроить.


- Конечно, это меня расстраивает. И этот твой Колин, вампир, или кто он там, просто не в своем уме, если думает, что сможет помешать нам помочь Ричарду.
Жан-Клод улыбнулся:
- Ашер ведет переговоры даже вот в этот самый момент, чтобы тебе разрешили появиться на территории Колина.
Ашер был его вторым 'я', если можно так сказать, вампиром-заместителем. Я нахмурилась:
- Почему мне, а не тебе?
- Потому что у тебя гораздо лучше получается иметь дело с полицией, чем у меня.

Он вынул одну длинную, обтянутую черной кожей ногу из-под себя, и встал с дивана одним скользящим движением. Это было похоже на танцевальное па. Насколько мне было известно, Жан-Клод никогда не выступал в 'Запретном плоде', стрип-клубе для вампиров, который ему принадлежал, но у него бы получилось. Он двигался с плавной грацией, которая делала любое его движение чувственным и смутно непристойным. И вы всегда ощущали себя с ним так, будто знали о его порочных мыслях, которые не принято высказывать вслух в больших компаниях.

- Почему ты просто не позвонил, чтобы сказать мне все это? - спросила я.
Я знала ответ, или, по крайней мере, часть ответа. Судя по всему, он был так же без ума от моего тела, как я от его. Хороший секс занимает обе стороны. Соблазнитель может стать соблазняемым его же жертвой.
Он скользнул ко мне.
- Я решил, что это новости, которые лучше доставить лично.

Он остановился передо мной, так близко, что свободный край моей сорочки слегка коснулся его бедер. Он лишь чуть пошевелился, и атлас сорочки нежно заскользил по моим обнаженным ногам. Большинству людей понадобилось бы использовать для этого руки. Но у Жан-Клода, конечно, было четыре сотни лет, чтобы совершенствовать свою технику. А практика - путь к идеалу.

- Почему лично? - спросила я, слегка с придыханием.
Его губы тронула улыбка.
- Ты знаешь, почему, - сказал он.
- Хочу, чтоб ты это сказал.

Его прекрасное лицо приобрело чистое, внимательное выражение, и только из глаз рвалась сдерживаемая сила, подобно негаснущему огню.
- Я просто не мог отпустить тебя, не коснувшись еще раз. Мне захотелось станцевать с тобой наш грешный танец перед тем, как ты уедешь.

Я рассмеялась, но напряженно, почти нервно. У меня вдруг пересохло во рту. И с трудом получалось не смотреть на его грудь. 'Грешный танец' - это его любимое определение секса. Мне безумно хотелось коснуться его, но я не была уверена, когда мы сможем остановиться. Ричард был в беде. Однажды, я уже предала его ради Жан-Клода, но больше я не намерена была это делать.
- Мне нужно собираться, - сказала я.
Я резко повернулась и пошла к кровати.

Он последовал за мной.
Я положила пистолет на столик у кровати рядом с телефоном, достала носки из ящика и стала укладывать их в чемодан, стараясь не обращать внимания на Жан-Клода. Это было не так просто. Он лег на кровать за чемоданом, опираясь на локоть, вытянув ноги на всю длину кровати. Он выглядел чудовищно одетым на фоне моего белого постельного белья. Он наблюдал, как я двигаюсь по комнате, и следил за мной только глазами. Он напоминал мне кота: настороженный, непринужденно совершенный.

Я зашла в ванную за туалетными принадлежностями. У меня был такой небольшой мешочек от мужского бритвенного прибора, где я хранила все мелочи. Последнее время я все позже и позже уезжала из города. Так что приходилось подстраиваться.

Жан-Клод лег на спину, длинные черные волосы рассыпались по белой подушке, как в моем темном сне. Он слегка улыбнулся, когда я вернулась в комнату, и протянул мне руку:
- Иди ко мне, ma petite.
Я покачала головой:
- Если я пойду к тебе, мы отвлечемся надолго. А я хочу собраться и одеться. У нас нет времени на что-нибудь еще.

Он двинулся по кровати ко мне, скользяще перевернувшись, как будто у него были мышцы там, где их быть не должно.
- Я так непривлекателен, ma petite? Или твоя забота о Ричарде подавляет все остальное?
- Ты сам прекрасно знаешь, насколько ты для меня привлекателен. И да, я волнуюсь на счет Ричарда.

Он стек с кровати, следуя за мной по пятам. Он перемещался изящными медленными движениями, пока я бегала в разные концы комнаты, успевая за мной повсюду, попадая в такт моим быстрым шагам. Возникало такое ощущение, будто тебя преследует ленивый хищник, один из тех, в распоряжении которых все время мира, но который в конце концов все равно тебя поймает.

Когда я во второй раз чуть не влетела в него, я не выдержала:
- Что с тобой? Хватит таскаться за мной. Ты меня нервируешь.

На самом деле, близость его тела заставляла меня дергаться, как от статического электричества.
Он сел на край кровати и вздохнул:
- Не хочу, чтобы ты уезжала.

Я перестала метаться, повернулась и уставилась на него.
- Почему, ради всего святого?

- Веками я мечтал иметь достаточно силы, чтобы быть в безопасности. Достаточно власти, чтобы владеть своими землями, в далеком прошлом, обрести чувство умиротворения. И теперь я боюсь того самого человека, который может помочь реализовать мои желания.

- О чем ты? - я подошла и встала перед ним, держа в руках ворох рубашек и вешалок.
- О Ричарде. Я боюсь Ричарда, - в его глазах стояло выражение, которое я редко видела у него. Он был не уверен в себе. Это было совершенно нормальное, человеческое выражение. И оно смотрелось крайне странно у этого элегантного существа в вызывающей рубашке.

- Почему ты боишься Ричарда? - спросила я.
- Если ты любишь его больше, чем меня, я боюсь, что ты уйдешь к нему.
- Если ты не заметил, Ричард меня сейчас не переносит. Он с тобой разговаривает больше, чем со мной.
- Он не ненавидит тебя, ma petite. Он ненавидит, что ты со мной. Это большая разница, - Жан-Клод смотрел на меня почти скорбно.

Я вздохнула:
- Ты ревнуешь к Ричарду?

Он опустил глаза и посмотрел на носы своих дорогих сапог.
- Было бы глупо с моей стороны не ревновать.
Я свалила свой ворох блузок на одну руку и коснулась его лица. Повернула его к себе.
- Я сплю с тобой, а не Ричардом, помнишь?
- Да, я здесь, ma petite. Я одет для твоих снов, а ты даже не поцеловала меня.

Его реакция меня удивила. Только я начала думать, что знаю его.
- Ты расстроился, что я не поцеловала тебя при встрече?
- Возможно, - сказал он очень мягко.

Покачав головой, я швырнула блузки в сторону открытого чемодана. Затем толкнула ногами его колени, пока он не развел их и не дал мне встать вплотную к нему. Положила руки ему на плечи. Прозрачная красная ткань была жестче на ощупь, чем казалась.
- Как может кто-то такой же роскошный, как ты, быть таким неуверенным?

Он обвил руками мою талию, прижимая меня к себе. Свел ноги, зажав меня между ними. Кожа его сапог оказалась очень мягкой, почти нежной. Оказавшись у него в руках и между ног, я была в очень эффективной ловушке. Но так как я была добровольным пленником, все было в порядке.

- Чего я хочу, так это опуститься на колени и впиться губами в эту гладкую сорочку. Хотелось бы знать, сколько тебя мне удастся испить через тонкую ткань.
Я подняла брови.

Он рассмеялся нежным низким смехом. Как обычно, от одного только этого звука по мне побежали мурашки, а соски затвердели. Его смех был осязаем, он вторгался в меня. Одним голосом он мог делать такие вещи, которые и не снились ловким рукам других людей. И при этом, он боялся, что я уйду от него к Ричарду.

Он опустил лицо мне на грудь, уютно пристроившись в ложбинку. Затем нежно потерся щекой, заставляю атлас скользить по мне, пока мое дыхание не участилось.
Я вздохнула и наклонила голову, все еще прижимаясь к нему.
- Я не собираюсь уходить от тебя к Ричарду. Но он в беде, и это важнее секса.

Жан-Клод поднял лицо, наши руки так переплелись, что он почти не мог пошевелиться.
- Поцелуй меня, ma petite, и все. Всего один поцелуй, и я буду знать, что ты любишь меня.

Я прикоснулась губами к его лбу.
- Я думала, ты больше уверен в себе.
- Так и есть, - сказал он, - со всеми, кроме тебя.
Я отклонилась назад ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.
- Любовь должна повышать твою уверенность, а не наоборот.

- Да, - спокойно сказал он, - должна. Но ты любишь и Ричарда. Ты пытаешься не любить его, и он старается не любить тебя. Но любовь проходит не так просто, и не так просто появляется.

Я нагнулась к нему. Первый поцелуй был всего лишь касанием губ, словно атлас скользнул по моему лицу. Второй поцелуй был глубже. Я слегка прикусила его верхнюю губу, и он издал легкий звук. Касаясь кончиками пальцев моего лица, он поцеловал меня в ответ. Он целовал меня, будто хотел выпить меня до дна, слизнув самую последнюю капельку с горлышка бутылки какого-нибудь редкого прекрасного вина, нежно, ненасытно, страстно. Я обрушилась на него, обхватив его так крепко, словно даже руки мои задыхались от жажды чувствовать его.

Я почувствовала его острые клыки, касающиеся моих губ и языка. Затем быстрая, острая боль и сладкий медный вкус крови. Он снова издал неразличимый полу-стон и перекатился на меня. Так что я вдруг оказалась на кровати, а он надо мной. Его глаза светились темно-синим, зрачки растворились в накатывающем желании.

Продолжение нашего перевода см. на сайте "Запретный плод"
 
Каталог "ПИНГВИН" - чуткий и душевный каталог! Находится в каталоге Апорт