Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Obsidian Butterfly-2000/Обсидиановая бабочка-2004
 
 
  
 

Obsidian Butterfly-2000
The only person capable of killing as well as Anita happens to be Edward, better known as Death.
He has saved her life on several occasions and she owes him for killing one of his cohorts. Edward calls in his marker, asking for her help with a preternatural creature like none he has ever encountered before. Anita comes to Santa Fe to meet an Edward totally different then Death. Edward is engaged to a woman with children and he seems to cherish all of them. As she works with Edward to defeat this seemingly invincible creature, Anita now knows she cannot hide from her own nature.

 
  
 

Обсидиановая бабочка
Только один человек может убивать так же хорошо как Анита - это Эдуард, более известный как Смерть.
Он несколько раз спасал ей жизнь, и она в долгу перед ним за убийство члена его команды. Эдуард связывается с Анитой и просит ее помощи против сверхъестественной твари, подобно которой он не встречал прежде. Анита приезжает в Santa Fe и встречает совершенно другого Эдуарда, не похожего на Смерть. Эдуард помолвлен с женщиной, у которой есть дети, и, кажется:. заботиться о них.
После того как, вместе с Эдуардом, Анита победила эту неуловимую тварь, она поняла, что не может противиться своей собственной натуре.

Глава 1

Я вся была в крови, но она была не моя, так что все было в порядке. Даже не то, что не моя кровь, а кровь животных. Если в списках пострадавших за ночь числятся всего шесть кур и коза, то я могу с этим жить, да и кто угодно смог бы. Я подняла семь зомби за одну ночь. И это был рекорд даже для меня.

К дому я подъехала перед рассветом, когда небо все еще было темным и полным звезд. Я бросила джип на дорожке, слишком устав для того, чтобы заморачиваться с гаражом. Стоял май, но было такое чувство, что на дворе все еще апрель. Весна в Сент-Луисе - это обычно что-то вроде двухдневного промежутка между зимой и летом. Сегодня ты запросто отморозишь на улице задницу, а на завтра уже плюс двадцать. Но в этом году состоялась-таки настоящая весна, влажная и мягкая весна.

Если не считать количество поднятых зомби, ночка выдалась самая обыкновенная. Все, как обычно - от поднятия солдата гражданской войны для местного исторического общества, до вопроса о решающей подписи под завещанием при последней очной ставке сына со своей скандальной мамашей. И почти все ночь я была по шею в юристах и психиатрах.

Если бы я хоть раз еще услышала 'Что ты чувствуешь по этому поводу, Джонатан, или Кэти, или кто-там-еще?', я бы заорала. Я была сыта по горло всеми этими выражениями чувств. По крайней мере, со многими адвокатами на кладбище не являлись овдовевшие родственники. Суд постановил, что юрист должен присутствовать при поднятии зомби и удостовериться, что труп в достаточном сознании, чтобы понять, что именно он подписывает, а затем адвокат ставил свою подпись как свидетель.

Если зомби не смог ответить на вопросы, то подпись не считалась действительной. Труп должен быть в 'речеспособном' сознании, чтобы его свидетельство учитывалось. Я еще ни разу не поднимала зомби, который не прошел эту формальность. Джеймисону, моему знакомому аниматору из 'Аниматорз, Инк.' как-то попалась парочка юристов, которых вывернуло прямо на могилу. Что в этом веселого?

Воздух был еще достаточно холодным, и по дороге к своей двери я продрогла. Вставляя ключ в замок, я услышала, как звонит телефон. Я налегла на дверь плечом, потому что никто не звонит перед самым рассветом, если только это не очень важно. Для меня это обычно означало полицию, что в свою очередь означало место преступления. Я пинком закрыла дверь и кинулась к телефону на кухне. Включился автоответчик. Мой голос затих, и послышался голос Эдуарда.

- Анита, это Эдуард. Если ты там, возьми трубку, - и тишина.

Бежала я в чем была, так что, поскользнувшись на высоких каблуках и хватая трубку, я въехала в стену и чуть не выронила телефон. Жонглируя трубкой, я закричала, целясь в нее:
- Эдуард! Эдуард! Это я! Я дома!
Когда я наконец могла его слышать, оказалось, что он мягко смеется.

- Рада, что могу быть забавной. Что случилось? - спросила я.
- Мне нужна моя услуга, - спокойно сказал он.

Теперь была моя очередь помолчать. Однажды Эдуард пришел мне на помощь, прикрывал меня. И взял с собой друга, Харли, для дополнительной поддержки. Все кончилось тем, что я убила Харли. На самом деле Харли первый пытался убить меня, а я оказалась быстрее, но Эдуард принял это слишком близко к сердцу. Придира! Эдуард предоставил мне выбор: или он и я могли пойти друг против друга и выяснить раз и навсегда, кто же из нас лучше, или я оставалась должна ему услугу. Когда-нибудь он бы позвал меня и попросил быть его прикрытием, как Харли. И я бы согласилась. На самом деле, мне никогда не хотелось оказаться одной против Эдуарда. Потому что на этот счет я была вполне уверена, что добром бы это не кончилось.

Эдуард - профессиональный убийца. Он специализируется на монстрах. Вампиры, оборотни, кто и что угодно. Есть люди, как я, которые делают это легально, но Эдуарда не волновали такие мелочи, как законность или, черт возьми, этика. При случае он даже принимал заказы на людей, но только если они представляли хоть какую-то опасность. Другие убийцы, преступники, плохие мальчики и девочки. Эдуард был убийцей равных возможностей - он никогда никого не дискриминировал по половому, религиозному, расовому или какому другому признаку. Если заказ был опасным, Эдуард охотился и убивал. Это то, ради чего он жил, то, чем он был сам. Он был хищником для хищников.

Как-то ему предложили контракт на мою голову. Он отказался и заявился в город, чтобы стать моим телохранителем, и притащил с собой Харли. Я спросила его, почему он не подписал контракт. Его ответ был гениально прост. Если бы он взялся за эту работу, то ему надо было просто убить меня. А вот в случае моей защиты, как он думал, ему бы пришлось убить значительно больше людей. Идеальная логика Эдуарда.

Он или социопат, или настолько близок к этому, что разница уже не имеет значения. Возможно, я - один из очень малого числа его друзей, но это похоже на дружбу с домашним леопардом. Он может свернуться в постели у вас в ногах и позволить почесать за ушком, но он так же легко может и вырвать вам горло. Он просто не сделал это сегодня ночью.

- Анита, ты еще там?
- Я здесь, Эдуард.
- Не слышу в голосе радости по моему поводу.

Я хотела спросить, что от этого изменится? Каково чувствовать себя покойником? Я знала многих вампиров, но Вилли был единственным, кого я знала до и после смерти. Это было особенное чувство.

- Скажем, я просто осторожная, - сказала я.
Он опять рассмеялся.
- Осторожная: Ты не осторожная, ты подозрительная.
- Ага, - сказала я, - так что за услуга?
- Мне нужно прикрытие, - ответил он.
- Что стряслось такого ужасного, что сама Смерть нуждается в прикрытии?
- Теду Форрестеру нужна помощь Аниты Блейк, истребителя вампиров.

Я опять потрясла головой.
- Но она не разбирается в вампирах так, как ты.

Тед Форрестер был вторым 'я' Эдуарда. Его единственная легальная личность, о которой я знала. Тед был охотником за головами, который специализировался на всех противоестественных существах, кроме вампиров. Как правило, вампы - специфическое дело, и это одна из причин, почему выдаются лицензии на их убийство, но не бывает лицензий на убийство остальных. Возможно, у вампиров просто более мощное политическое лобби, но в любом случае, они всегда на первых страницах газет.

Охотники за головами, такие, как Тед, восполняли пробелы между работой полиции и истребителей с лицензией. Они работали в основном в сельскохозяйственных штатах, где до сих пор было законно охотиться на всяких негодяев и убивать их за деньги. В число негодяев все еще входили и ликантрропы. Вы можете спокойно пристрелить их в примерно шести штатах, если последующий анализ крови докажет их ликантропию. Некоторые дела об убийствах доходили до суда и даже рассматривались, но на местах так ничего и не изменилось.

- Так для чего я нужна Теду?

По правде говоря, я почувствовала облегчение, что это было так. Просил Тед, а не Эдуард. Эдуард уже сам по себе означал беззаконие, скорее всего даже убийство. А я не была вполне хладнокровным убийцей, пока еще нет.

- Приезжай в Санта Фе и узнаешь, - сказал он.
- Нью-Мехико? Санта-Фе, Нью-Мехико?
- Да.
- Когда? - спросила я.
- Сейчас.
- Если я поеду официально, как Анита Блейк, истребитель вампиров, то смогу предъявить лицензию и взять весь свой арсенал.
- Бери, что хочешь, - сказал Эдуард, - я поделюсь с тобой своими игрушками, когда приедешь.
- Я еще не ложилась сегодня. У меня есть время поспать перед тем, как сесть в самолет?
- Поспи несколько часов, но будь здесь к обеду. Мы передвинули тела, но все остальное оставили на месте преступления для тебя.
- Что за место преступления?
- Я бы сказал убийство, но это не вполне правильное слово. Резня, бойня, пытки. Да, - сказал он, как бы обдумывая про себя это слово, - сцена пыток.

Это был первый раз, когда я слышала от него 'мы'.
- Ты пытаешься меня испугать? - спросила я.
- Нет, - ответил он.
- Тогда кончай балаган и просто расскажи мне, черт возьми, что произошло.

Он вздохнул, и мне впервые послышалась в его голосе тяжкая усталость.
- У нас десять пропавших. Плюс двенадцать трупов уже обнаружено.
- Черт, почему я ничего не слышала в новостях?
- Исчезновения попали в газеты. Думаю, заголовки были типа 'Бермудский треугольник в Пустыне'. Двенадцатью погибшими были три семьи. Соседи нашли их сегодня.
- Сколько времени они уже были мертвы? - спросила я.
- Дни, около пары недель для одной из семей.
- Боже, почему никто не спохватился раньше:
- За последние десять лет население Санта-Фе изменилось почти полностью. У нас огромный наплыв новых людей. Кроме того, у многих здесь просто дома для отпусков. Местные зовут новичков калифорниаторами.
- Мило, - сказала я, - но Тед Форрестер местный?
- Тед живет в пригороде, да.

По мне от пяток до макушки побежали мурашки. Эдуард был исключительно загадочной личностью. Я практически ничего не знала о нем, честное слово.
- Значит ли это, что я увижу, где ты живешь?
- Ты остановишься у Теда Форрестера, - сказал он.
- Но Тед Форрестер - это ты, Эдуард. Я что, остановлюсь в твоем доме, так?

Он сделал паузу длинной в один удар сердца, и ответил:
- Да.

Все это путешествие начинало казаться все более привлекательным. Я собиралась увидеть дом Эдуарда. Мне предоставлялась возможность вмешаться в его личную жизнь, если такая у него была. Что могло быть лучше?
Однако, меня беспокоило еще кое-что.

- Ты говорил, что жертвами стали семьи, были ли среди них дети?
- Странно, но нет, - ответил он.
- Ну, слава богу, хоть так, - сказала я.
- Ты всегда была чувствительной, когда дело касалось детишек.
- Разве тебя не беспокоит вид мертвых детей?
- Нет, - сказал он.

Я просто слушала его дыхание секунду или две. Я знала, что ничто не трогает Эдуарда. Ничто его не волнует. Но дети: Любой полицейский, и я знала это точно, терпеть не мог выезжать на место преступления, где жертвой был ребенок. В этом было что-то личное. Даже те из нас, у кого не было детей, переносили это тяжело. Но то, что это не беспокоило Эдуарда, беспокоило меня. Смешно, но это так.

- Зато это беспокоит меня, - сказала я.
 
Каталог "ПИНГВИН" - чуткий и душевный каталог! Находится в каталоге Апорт